Посыпанова О.С., Воробьева О.С., Спиженкова М.А., Фрольцов С.В.
Активное развитие товарно-денежных отношений приводит к возникновению психологической ментальной новации: неоднозначному отношению к вещам. Товар вместо того, чтобы быть фоном, средством для жизни человека, стал всё чаще вызывать две крайности в его восприятии: игнорирование мира вещей как последствие социалистической ментальности и товарный фетишизм[2] как второе рождение первобытной религии, когда человек почитал определенные камни, ракушки, фигурки.
Психологическая сторона этого вопроса на сегодняшний день слабо представлена в науке. Основоположниками исследования фетишизма стали К. Маркс [13-16], З. Фрейд [39] и культурологи, изучающие первобытные религии [33, 37, 38], но каждый из них рассматривал фетишизм с разных сторон.
Основная миссия нашего исследования – обратить внимание психологов на значимость субъект-объектных отношений, поскольку современного человека окружает мир вещей, которых гораздо больше, нежели людей. Но отношения к товарам – сегодня закрытая тема для психологии.
Налицо проблема, связанная с товарным фетишизмом. В социалистическом периоде развития России главными общественными, идеологическими фетишами подростков (фетишизм – почитание отдельных предметов) были пионерский галстук и комсомольский значок. Индивидуальными фетишами, как правило, являлись марки, фантики, значки и другие предметы для коллекционирования. Для некоторых молодых людей фетишами были пластинки «Beatles», джинсы, сигареты «Мальборо», мопед «Карпаты». На сегодняшнем этапе социально-экономического развития страны, и преимущественно, ее регионов, первые из этих фетишей потеряли актуальность вследствие исчезновения массового подросткового культа, а вторые, индивидуальные – вследствие гипердоступности ресурсов и, как результата, потери интереса к ним. Зато возникли другие фетиши, совершенно разной направленности: для кого-то это мобильный телефон, с которым человек не расстается никогда, для кого-то – футболка с изображением музыкального кумира… Из бесед с учителями калужских школ выявлено, что некоторые подростки постоянно «здороваются» с компьютером, другие на контрольных пишут только «счастливой ручкой» и т.п. Общение с миром вещей для калужских подростков стало столь же значимым, как и общение с миром людей. Дополнение, а иногда и замещение личностных смыслов потребительскими становится частым явлением для подростков. Многие индивиды, переживая подростковый период, уделяют излишнее внимание предметам, вещам, иногда даже очеловечивая их.
В науке, в зависимости от области применения фетишей выделяется несколько видов фетишизма: товарный [напр., 41, 22], эротический (сексуальный) [39], религиозный [22, 33], суеверный [34], денежный [27]. В данной работе рассмотрен только товарный фетишизм, то есть персонификация избранных товаров и придание им сверхсмыслов. Поскольку товары, по К. Марксу, представляют собой основную форму социальных связей в капиталистическом обществе, то в товарном фетишизме в современной провинции нет ничего удивительного.
В современной науке происходит перекос в изучении фетишизма в две околопсихологических области: сексологию (эротический фетишизм) и парапсихологию (талисманы, амулеты как фетиши). Здесь налицо отголосок фетишизма как первобытной синкретичной религии. Между тем и З. Фрейд, и К. Маркс, и культурологи, которые стояли у истоков изучения фетишизма и рассматривали его с совершенно разных сторон, говорили отнюдь не о подобных пограничных случаях.
Тенденция закрытости фетишизма от науки представляется опасной, поскольку замена социальных отношений товарными и персонификация вещей в период активной социализации могут привести к необратимым изменениям в психике ребенка. Эти последствия увидим не сразу, а через 10-15 лет, когда современные дети, выросшие в период активного развития капитализма, войдут во взрослую жизнь. Через несколько лет мы можем получить поколение, измеряющее дружбу, любовь, доброту, успех, и другие вечные ценности через их материальные носители.
[1] Исследование проведено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда и Правительства Калужской области (грант № 10-06-59638 а/Ц)